|
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ, про мышку и кошку Самоделкин видел во сне голубые, зеленые, белые, красные, черные, по-
лосатые паровозики.
Они бежали по рельсам, гудели своими тонкими трубами: "Ту-ту-ту!
Ту-ту-ту-у-у!"
И вдруг один паровозик начал скрипеть, как будто бы у него забыли
смазать колеса: "Тррак! Трррак! Тррик!"
Он скрипел так жалобно и громко, что Самоделкин остановил его и, ко-
нечно, хорошенько смазал все двенадцать колес паровозика. Разве мог Са-
моделкин допустить, чтобы скрипел хоть один паровозик, даже если этот
паровозик приснился и на самом деле нет рядом никаких паровозиков, ни
белых, ни черных, ни полосатых, ни красных? Вот почему Самоделкин взял
большую масленку и смазал колеса. Но паровозик начал скрипеть еще гром-
че: "Тррак... Тррик... Трррык!.."
- Ничего не понимаю! - сказал во сне мастер Самоделкин и проснулся.
В комнате было тихо. Луна светила в окно, и шелестели над крышей
листья. В углу комнаты ласково тикали часы-ходики: "Тики-так, тики-так и
не так..." Самоделкин закрыл глаза, и тут на всю комнату послышалось:
"Трр-ррак! Трррик! Трр-ррак!"
Это скреблась мышка: "Тррик! Тррак! Трррик!"
Самоделкин хотел уснуть, но мышка заскрипела еще громче.
Тогда Самоделкин постучал о стенку, чтобы напугать вредную мышку. Но
мышка скрипела так отчаянно, что проснулись и Карандаш и Прутя.
- Кто это? - спросил Карандаш. - Кто?
- Зачем ты нарисовал мышку? - заворчал Самоделкин.
- Я не рисовал мышку, - ответил Карандаш, - честное слово, не рисо-
вал!
- Ничего себе, хорошенькое дело, мышку не рисовал, а мышка скребется!
Может быть, я нарисовал мышку? - сказал Самоделкин.
Мышка скребла все громче и громче. Карандаш не выдержал, он схватил
свой ботинок и запустил в темный угол комнаты. Мышка на секунду затихла,
но потом...
- Трик! Трррак! Трик! - весело сказал Прутя.
- Трррак! Тррик! Трррык! - отозвалась мышка.
- Ребенок не спит! - возмутился Самоделкин.
- Нет, я больше так не могу! - вскричал Карандаш.
Он встал. И как вы думаете, что сделал Карандаш? Взял и нарисовал
кошку. Симпатичную, пушистую, серую кошку.
В комнате сразу стало тихо. Мышка почему-то больше не скрипела. Само-
делкин повернулся на левый бок и задремал, Карандаш закутался в одеяло
и...
Нарисованная кошка сначала прошлась по комнате, потом услышала, как
тикают часы-ходики: "Тикитаки, тики-так..." Потом увидела, как подпрыги-
вает маятник на часах. Она посмотрела на него своими зелеными глазами и
мяукнула. Ей показалось, что это круглый черный мышонок с длинным тонким
хвостиком.
Она стала подкрадываться, потом прыгнула. И маятник, и часы, и нари-
сованная кошка с ужасным грохотом и мяуканьем упали на пол.
- Я больше так не могу!! - закричал Самоделкин.
- Брысь! - крикнул Карандаш и запустил в кошку второй ботинок.
А Прутя захлопал в ладоши и засмеялся. Так ему было смешно.
Они втроем стали бегать за кошкой. Они кричали, кошка мяукала, носи-
лась по комнате. Падали стулья, разбивались чашки. Пока сама кошка не
догадалась выпрыгнуть в окно.
- И зачем ты нарисовал эту кошку? - сказал Самоделкин.
- Мальчик до сих пор не спит, - сказал Карандаш. - Это никуда не го-
дится.
- Надо спать, - строго заметил Самоделкин.
Он укрыл мальчишку одеялом и сам лег на свою кровать. Очень скоро ему
опять начали сниться белые, черные, полосатые паровозики. ГЛАВА ДЕСЯТАЯ - о том, как Прутик летел на Луну
Рано утром Самоделкин подпрыгнул в постели, как пружинка, посмотрел
на кровать, куда вечером уложили Прутика, и закричал:
- Прутя потерялся! Эй, вставай, Карандаш! Прути нету!
В самом деле, постель была пуста.
Распахнув дверь, они выскочили из дома, не зная, куда бежать, и
вдруг... заметили Прутика.
Ну как вы думаете, что делал этот Прутик? Ни за что не угадаете!
Мальчик висел на дереве, зацепившись не то рубашонкой, не то штанами за
ветку, и улыбался!
Лицо и голову Прутика закрывал прозрачный пакет.
Обыкновенный пакет, в который кладут хлеб, чтобы хлеб не высыхал.
Под веткой стояли ребята в таких же прозрачных пакетах. Один мальчик,
судя по всему, командовал:
- Приготовиться к полету! Все готовы?
- Готовы! - дружно сказали ребята.
- Готов! - пропищал Прутик.
- Завести ракету!
Мальчишки схватили ветку, на которой покачивался очень довольный, си-
яющий Прутик, изо всех сил пригнули ветку...
Но тут Карандаш и Самоделкин отчаянно замахали руками, бросились на
мальчишек, и "ракетчики", сверкая пятками, прыснули в разные стороны.
Ветка выпрямилась. Прутик подлетел вместе с ней.
- Ура! - восторженно закричали мальчишки издали. - Вышел на орбиту.
Вышел! Вышел!..
Чтобы снять Прутю с ветки, пришлось рисовать лестницу. Карандаш очень
волновался, поэтому лестница получилась немного кривой. Самоделкин снял
мальчика с ветки, посмотрел на него сердито и покачал головой.
- Беда с этим ребенком! Еще немножко, и я, кажется, развинчусь от
волнения!
- Ай-яй-яй! - строго сказал Пруте Карандаш.
- И зачем ты его нарисовал такого непослушного? - говорил Самоделкин,
ведя мальчика домой. - Прутик, разве можно убегать из дому?
- Не спрашивай мальчика, - сказал Карандаш. - Он все равно еще не
умеет разговаривать и ничего не понимает.
- Умею! - неожиданно вмешался Прутик. - Я умею... Луна... ра-ке-та...
ор-би-та... шлем... фут-бол, ма-зи-ла...
- Ой, какие непонятные слова! - удивился Карандаш. - Он, оказывается,
иностранец!
Но Самоделкин почему-то обрадовался, он даже зазвенел своими пружин-
ками:
- Мальчик правильно говорит. Он молодец! Я теперь вижу: наш Прутик
очень способный! Надо скорей научить его разговаривать. Я сам научу!
Повторяй за мной, Прутя! Па-па! Ну, говори.
- Па-па, - сказал Прутя.
- Удивительно способный мальчик! - воскликнул Самоделкин.
- Способный мальчик, - повторил Прутя.
- Надо его сначала умыть, - недовольно заметил Карандаш, - накормить,
а потом учить разговаривать. Ну-ка, Прутя, посмотри, как я буду умы-
ваться!
Маленький художник принес мохнатое полотенце, опустил ведро в коло-
дец, набрал воды и весело стал плескаться, разбрызгивая холодную сверка-
ющую воду. (Волшебники тоже умываются.)
- Бррр!.. - фыркнул Самоделкин, поеживаясь. - Какая скверная привычка
- умываться!
Вы, конечно, помните - мастер Самоделкин боялся воды.
- Сквер-рная привычка! - повторил Прутик, а Карандаш рассердился.
- Ты портишь мальчика! Ну чему ты его учишь?!
- Подумаешь!.. - проворчал Самоделкин. - Сказать ничего нельзя.
|
